Ben Barnes. Форум сайта Benbarnes.ru

gala писал(а):Нил: Я поздно расцвёл.

Вспомнилось чисто русское "Не для тебя моя роза..."

gala

Ооо, Бен будет много драться в фильме?

"Wonderful Life" - отличная песня, и, кажется, единственный хит у "Black". А вообще таких исполнителей с одним хитом навалом, если начать вспоминать.

Нил в молодости, кстати, был очень даже симпатичный, и вроде даже красивше Айвена

Kuznechik писал(а):

Ооо, Бен будет много драться в фильме?

Хочется на это посмотреть (Мне попадались рассказы англоязычных фанатов о том, что Бен, дескать, драться никогда не умел, а в школьных потасовках его Джек защищал. История, конечно, чертовски трогательная, только непонятно, откуда взявшаяся.)

Kuznechik писал(а):"Wonderful Life" - отличная песня, и, кажется, единственный хит у "Black".

Оказывается, я её тоже знаю - нашла на youtube, и прямо вспомнила детство золотое

Kuznechik писал(а):Нил в молодости, кстати, был очень даже симпатичный, и вроде даже красивше Айвена

Кстати, да. Не знаю, чего он по этому поводу жаловался на судьбу - наружность у него вполне эффектная (хоть и совсем не такая изысканная, как у Бена, ясное дело)

ЧЕМ ВЫ СЕЙЧАС ЗАНИМАЕТЕСЬ?
Айвен: Зарабатываю на жизнь исполнением песен U2 на свадьбах.

Интересно, это шутка или правда?

gala
низкий поклон

Что бы мы без тебя делали, а?

продолжение перевода этой статьи из "HOT PRESS"
http://benbarnesfan.com/gallery/display ... =298&pos=0
начало тут - http://benbarnes.flybb.ru/topic158-120.html и тут - http://benbarnes.flybb.ru/topic158-135.html

Когда Нил МакКормик, нервничая, уходит на встречу со своим экранным альтер-эго, «Hot Press» некоторое время слоняется по площадке без дела. Мало что происходит. Кинопроизводство – медленное, кропотливое дело, и Хэмм со своей командой проводят много времени, устанавливая свет и выстраивая кадры, пока сопродюсеры «Killing Bono» Йен Флукс (агент «U2» и «Clash» на протяжении многих лет) и Пьерс Темпест бродят вокруг, разговаривая по мобильникам.

Темпест, уроженец Йоркшира лет тридцати «с хвостиком», рассказывает мне, что возлагает на «Killing Bono» большие надежды. «Это замечательная идея для фильма, - говорит он. – Фильм основан на реальных событиях, но будет понятен для молодёжи повсюду, потому что он о желании стать рок-звездой, в чём действительно несколько перекликается с «Икс-Фактором» (прим. пер. – телевизионное шоу, конкурс талантов) и тому подобным, за исключением того, что это НАСТОЯЩАЯ борьба. Понимаете, что я имею в виду? К тому же это история об освобождении, так что вы видите, как Нил находит себя. Получается, в фильме есть все элементы, необходимые для хита, в общем и целом».

Ну, есть шансы, что каждый фанат«U2» в мире захочет посмотреть этот фильм…
«Безусловно. И, будем надеяться, эта история встретит отклик у всех, даже у тех, кто не является фанатом «U2».

Сложно было подбирать актёров?
«Очень. Очень-очень сложно. Это долгий процесс, потому что сначала мы подумали, что не важно, умеет ли петь актёр, играющий Нила. Мы смотрели и смотрели, а потом решили, что на самом деле это важно, потому что нужно уметь петь, чтобы по-настоящему вжиться в эту роль. Нужно по-настоящему это понимать и в это въезжать».

«А Бена Барнса у нас и в мыслях не было: он услышал о сценарии и записал себя на камеру во время съёмок фильма о Нарнии в Австралии. Он отправил эту пробу нам, и мы её посмотрели и просто сказали: «Он въехал». Я имею в виду, он явно всё понял, он читал книгу и сценарий, и - он сам знает – это был настоящий эпохальный момент. Это история, по сути. Всё очень, очень хорошо сложилось».

«А потом Робби Шиэн, который играет Айвена… Я имею в виду, Робби такой замечательный актёр. И просто динамика отношений между этими двумя хорошо работает, сердцевина фильма – отношения между братьями. Для нас это совершенно ясно, и, думаю, у нас это получилось».

В семь вечера всё ещё снимают сцену вечеринки в честь выхода альбома «Joshua Tree». «Надеюсь, вам было не слишком скучно, Олаф, - извиняется Хэмм. – Но это долгий процесс. Хотя, мы уже почти закончили. Завтра будет гораздо труднее. Мы снимаем концерт, и у нас человек 300 массовки».

После долгой беседы с Барнсом, Нил МакКормик, кажется, в хорошем настроении, хотя и несколько оторопевший, что можно понять. «Это было здорово, знаете. У меня не было такого: «Я разговариваю с самим собой». Наверное, потому, что с собой не разговариваешь. Но я встретил парня, который играет Боно, и вот это было по-настоящему странно. Мой взгляд постоянно возвращался к нему, потому что он в образе так похож на Боно. Я увидел его в углу и подумал: «А какого чёрта Боно тут делает?» Это был такой маленький подсознательный момент".

"Но встретиться с Беном было очень приятно, потому что я понял, что он подошёл к делу с душой. Он прекрасно осознаёт, что, знаете, играет СВОЮ версию меня. Это очень быстро перестало казаться странным. У меня не было никакого желания ему мешать. Мне кажется, он сам создаёт свою роль, и я не хочу влезать и начинать: «Да, но знаешь, я хромал?» (смеётся). Знаете, и совсем сбить его с толка. А ещё приятно опять увидеть себя с длинными волосами. Мне очень нравились мои длинные волосы, но, знаете, в определённом возрасте их уже нельзя больше носить».

Несколько часов спустя, в пивной через дорогу от отеля «Европа», МакКормик признаётся, что его больше всего тревожит в связи с фильмом. «Знаете, я более или менее покончил со всеми этими делами по поводу Боно, - вздыхает он. – Ну, написал книгу, и мне полегчало. Но из-за этого фильма чувствую, опять начинаю завидовать. Он мне даже снился прошлой ночью. А уж это мне совсем ни к чему».
И он смеётся.

gala
Как всегда, спасибо

Kuznechik, как всегда, пожалуйста

ещё кусочек всё из той же бесконечной статьи


А, да, знаменитый козёл (прим. пер. - в предыдущем фрагменте статьи Бен упоминал этого козла). Ну, строго между нами…

Родившийся в Лише актёр Роберт Шиэн, который играет брата Нила, Айвена, забрёл поболтать, с головы до ног поп-звезда 80-х – большой начёс, искривлённые губы и чёрные кожаные брюки. «Вы из «Hot Press», да? – говорит он. – У меня есть одна сцена в офисе «Hot Press», но жалко, не с козлом. Я хотел с козлом поработать. Вы знаете, где там козёл?»

К счастью, офисный козёл «Hot Press» был задолго до меня – хотя, как я собирался сказать минуту назад…

«Очевидно, это основано на реальных событиях, - смеётся он, - козёл съедает материал для статьи в «Hot Press». Когда я сумел его погладить, у меня потом от руки дерьмом пахло часов шесть ещё, так что я больше этого не делаю. Да, знаете, у меня там есть одна сцена, и это здорово, потому что офис «Hot Press» - невероятная декорация. Там все стены хаотично увешаны постерами «U2». Никто на самом деле это не устраивал и за это не отвечал. Выглядит здорово!»

Хотя он фанат «U2», 22-летний Шиэн шутит, что ему был «минус один год», когда впервые вышел альбом «Joshua Tree».

«Всё-таки Боно молодец! Они разрешили нам использовать «I Still Haven't Found What I'm Looking For» («Я всё ещё не нашёл то, что ищу»), наверное, главный трек «U2», самый волнующий, по моему мнению. И они нам его дали за просто так, знаете. Его очень хорошо использовали в фильме. Нил МакКормик слушает песню, слушает, как все восхищаются Боно со страшной силой из-за этого потрясающего нового альбома, потрясающего нового трека, и говорит: «Он ещё не нашёл, чего ищет? Да у него есть всё, чего он только хотел, чтоб его!» И, конечно, ему должны были сказать: «Слушай, у него есть всё, чего ТЫ хотел». Вообще-то, я как раз сейчас поглядел, что у вас за спиной, потому что настоящий Нил МакКормик сегодня здесь, и я очень боюсь его увидеть и посмотреть ему в глаза. Всё равно… да, «U2» молодцы, что дали нам этот трек. Думаю, они гордость Ирландии!»

И ещё одна часть статьи

Когда продюсер, приветливая Ишибел Бэлланс, объявила, что у неё в ноутбуке есть девять минут отснятого материала, чтобы порадовать взор «Hot Press», все актёры в нетерпении столпились перед экраном. «Мы пока видели только кусочки», - объясняет Шиэн.

Девять минут спустя, все, похоже, должным образом впечатлены. Хотя сложно о чём-то говорить на такой ранней стадии, «Killing Bono», кажется, обещает стать отличным комедийным фильмом. Некоторые сцены уморительны. В одной из них Бен Барнс лежит под огромной грудастой женщиной, которую только что подцепил в лондонском клубе. Потея, извиваясь и ёрзая на нём, она откидывается назад со своими пышными грудями, и он внезапно замечает постер с Боно на стене её спальни. Выражение крайнего отвращения на его лице бесподобно.

Также есть сцена, в которой доведённый до белого каления Пол МакГиннесс (прим. пер. – менеджер «U2») – его играет 30-летний актёр из Атлоуна Сэм Корри – в недвусмысленных выражениях сообщает Нилу, что тот упустил свой шанс выступить на разогреве у «U2» в Крок-Парке.

Хоть продюсеры и потребовали, чтобы мы напустили тумана вокруг имени актёра, которого, в конце концов, выбрали на роль Боно, актёр со стрижкой «рыбий хвост» («Клянусь, это парик, - говорит он. – Человека, который отрастил эти волосы, наверное, давно нет!») – вылитый солист «U2» времён «Joshua Tree». (Прим. пер. – МакКанна скрывали от общественности? )

«Я не могу вдаваться в детали, - говорит мне «Боно». – Всё, что я могу сказать, в фильме меня довольно много, и это замечательный опыт. Я радуюсь каждой этой минуте».

Вам пришлось изучать много старых записей Боно, чтобы усовершенствовать роль?
«Надо думать, пришлось, - говорит он. – Конечно, мне было нужно много его смотреть, особенно ранние вещи, и главное, ухватить сущность Боно, а не копировать каждое его слово и движение. Думаю, это было самое важное».

Он проделал прекрасную работу. Действительно, он и ЕСТЬ двойник Боно.

Вскоре после трёх часов дня на площадку прибывает довольно недоверчивый на вид Нил Маккормик, только что прилетевший из Лондона (завтра он будет сниматься в эпизодической роли). Высокий красивый седовласый человек под пятьдесят, он не похож на двойника Барнса. (Или вcё наоборот?)

«Это очень сюрреалистично», - замечает он, оглядываясь на небольшую армию актёров, статистов и техников, призванных перенести историю его жизни на большой экран.

«Меня старались держать в стороне, я это даже понимаю. Я спокойно ко всему отношусь, всегда. Наверное, я не был спокойным в том возрасте, но я научился. Знаете, немного неудач, всё это веселье, сделают вас дзэн-буддистом».

«Но меня вчера ночью одолело странное беспокойство из-за того, что я окажусь здесь и встречусь лицом к лицу с молодым собой, и страх, что мне может захотеться отвести себя молодого в сторону и выложить ему горькую правду, и всё кончится, как в «Звёздном пути», когда шагаешь в портал собственного прошлого. И я раздумывал, не смогу ли я теперь что-то изменить».

Маккормик пока ещё так и не встретился с Барнсом. «Я с ним не встречался, хотя собираюсь!» - говорит он, оглядываясь с притворной тревогой. «Мы об этом говорили – Бен хотел встретиться со мной, и я хотел встретиться с ним, ясное дело – знаете, парень, который тебя играет. Но всё-таки,это не биографическая роль. Биографическая роль… знаете, Боно - реальная личность, люди его знают, и актёр должен точно уловить его характер, и он проделал охрененно невероятную работу. Я вижу, как он тут ходит, и это просто молодой Боно, которого я знал. Но никто не знает, кто я, и знать не хочет. Я просто катализатор, и актёр должен идти от себя в этой роли».

«Ник (прим. пер. – Ник Хэмм, режиссёр) боялся, что, когда актёр встретится со мной, то сразу же скажет: «Ну, у него нет ирландского акцента, так что я тоже буду без акцента говорить». Но я прожил в Лондоне лет 27 или около того. Ник довольно сильно меня оскорбил. Он сказал: «Знаешь, как ты смешно ртом делаешь?». И я сказал: «Да?». Вообще-то, у меня только одна сторона лица работает. Он сказал: «Актёр начнёт так делать, и первые две недели съёмок я буду заставлять его говорить одной стороной рта». Поэтому я сказал: «Отлично, я буду держаться подальше». Так что, из-за этого я не встречался с ним предварительно, и у него уже всё наладилось с исполнением роли, и вот я наконец-то… У меня ощущение, что я вмешаюсь и слегка выведу его из равновесия, когда он увидит пропасть между мной и собой. Так что, это должно быть интересно».

У МакКормика, конечно, нет никаких претензий к Хэмму по поводу того, что его играет Барнс. «Я говорил об этом с Эджем, и он сказал: «Хочу, чтобы меня играл Брэд Питт». ВСЕ хотят, чтобы их играл Брэд Питт. Конечно. Но меня играет Бен Барнс. Я только думал, он слегка слишком охренительно красивый, потому что представляю, с моим талантом и его внешностью мы бы могли действительно чего-нибудь добиться. Не думаю, что хоть одна звукозаписывающая компания дала бы мне пинка, если бы я так выглядел».

К несчастью, продюсеры – благоразумно! – не удовлетворили самую главную просьбу МакКормика насчёт кастинга. «Я, правда, хотел, чтобы они взяли Колма Мини» на роль Боно, - смеётся он. – Это была бы идеальная месть!»

Обсуждал ли он в последнее время фильм со своим старым закадычным врагом?

«В последнее время нет. Он очень помогал на протяжении всего процесса, как и «U2» в целом. Я имею в виду, он не много обо всём этом знает, и я думаю, лучше пусть так и будет. Ха-ха!»

Хотя он явно много об этом думал, МакКормик всё ещё пытается свыкнуться с мыслью о том, что про его жизнь снимают фильм.

«Как-то странно – ввязаться во всё это дело. Я думаю про себя и думал про себя в начале, что существует книга и это так и останется в любом случае. И что если кто-нибудь хочет увидеть, какой была история изнутри, он вернётся к книге, а в книге ничего не изменится. Но всё остальное изменится, если фильм станет успешным – большое «если», потому что, кто знает, что случится со всем этим, может, выйдет на экраны, а может выйти сразу на видео или пропасть – но, похоже, все делают потрясающую работу».

«Думаю, сценарий замечательный, он очень смешной, в нём много энергии, и Ник Хэмм замечательно работает, но что для меня странно – я больше не буду собой. Я написал книгу о том, каково быть в тени Боно, и скоро стану тенью самого себя. Люди будут думать, что я Бен Барнс!»

«Как правило, о людях снимают биографические фильмы потому, что они сделали что-то важное и по-настоящему знамениты, - продолжает он. – Немногие прославились благодаря тому, что были неудачниками, а я неудачник и есть. Это биография того, кто не знаменит, так что, она не имеет особого значения, и персонаж на экране прославится куда больше, чем я в реальной жизни".

Просмотрев сцены в старом офисе «Hot Press», МакКормик признаёт, что весьма впечатлён.

«Я видел немного рабочего материала, да – это фантастика. Опять же странно, потому что смотришь… Я смотрел отрывки отснятого материала - видишь часть улицы, и это не та улица, на которой я на самом деле был, видишь квартиру, где я, считается, жил, но это не та квартира, в которой я жил на самом деле. Так что не похоже, будто заглядываешь в собственные воспоминания, но что странно с офисом «Hot Press» - он и вправду воспринимается как «Hot Press», хоть и по-другому выглядит.

К несчастью, продюсеры – благоразумно! – не удовлетворили самую главную просьбу МакКормика насчёт кастинга. «Я, правда, хотел, чтобы они взяли Колма Мини» на роль Боно, - смеётся он. – Это была бы идеальная месть!»

Вот жеж гад!
Колм Мини


Можете ещё погуглить Colm Meaney

Нил МакКормик - страшный человек!

обновление на http://killingbonoblog.com/

Блоггер вопрошает, не думали ли мы, что они уже завязали со всем этим делом. Да мы уже думали, там все умерли! Тем не менее, к счастью, все живы и процесс идёт.


Стивен Уорбек, получивший "Оскар" за саундтрек к "Влюбленному Шекспиру", пишет музыку для "Killing Bono".

Блоггер обещает вскорости сообщить нам захватывающие новости. Ждём со страшной силой!

Думали-думали Я как-то даже забыла про это блог... что не зайдешь, новостей все нет и нет

gala, спасибо, что не забываешь будем ждать "exciting news"

Kuznechik писал(а):Колм Мини

Это случайно, не он играл в сериале "Унесённые ветром" ирландского кузена Скарлетт?

Воспользовавшись тем, что слегка спала жара и мозг перестал плавиться , допереводила вторую главу маккормиковской книги.




http://benbarnes.flybb.ru/topic158-375.html пролог
http://benbarnes.flybb.ru/topic158-225.html часть первой главы (первый фрагмент)
http://benbarnes.flybb.ru/topic158-240.html часть первой главы (второй фрагмент)
http://benbarnes.flybb.ru/topic158-390.html первая часть второй главы


Собравшаяся компания будущих рок-звёзд набилась в кухню Малленов, чтобы обсудить свои планы за чаем и крекерами. Как вспоминает Айвен, всеми присутствующими было быстро решено, что они не прочь создать группу. Названия «Led Zepplin», «Deep Purple» и «Fleetwood Mac» обсуждались как достойные авторитеты (группы, о которых Айвен имел самое смутное представление). Айвен нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке, будучи младше всех присутствующих, но его козырем было обладание красивой гитарой, которой все восхищались, новой, современной, с ярким бело-красным корпусом. У Дэйва Эванса же была маленькая белая акустика, которую его мать купила с рук за кругленькую сумму в один фунт (без струн). Но, позаимствовав у Айвена его электрогитару, Дэйв продемонстрировал, что может сыграть соло из хита ирландского рок-героя Рори Галлахера «Blister On The Moon», благодаря чему его шансы занять место ведущего гитариста сильно возросли.

Его 17-летний брат Дик был старше всех. Он бросил школу в предыдущем году и, видимо, для того, чтобы обозначить свой статус взрослого человека, развёл на лице растительность, которую безуспешно пытался выдать за бороду. Он принёс с собой странного вида предмет, выкрашенный вручную в жёлтый цвет, форма которого очевидно должна была напоминать летящего лебедя. Дик сам смастерил этот инструмент в сарае в дальнем углу своего сада, следуя инструкциям журнала «Everyday Electronics». Получившееся звучало почти также убедительно, как выглядело, но Дик, по крайней мере, знал аккорды и умел держать ритм. Чего нельзя было сказать о Поле, также владевшем большой облезлой акустикой - в его исполнении было больше энергии и жара, чем чего-либо, напоминающего мастерство или умение. Но Пол возмещал недостаток музыкальных навыков своей страстью и даром убеждения, он уже тогда вёл себя так, будто они были рок-группой, а не просто разношёрстным сборищем школьников.

Четыре гитариста втиснулись между холодильником и хлебницей. Ритм-группой были назначены Адам, владевший дешёвой репликой бас-гитары «Ibanez», на которой он на самом деле не умел играть, но зато мог о ней поговорить, и Ларри, которому пришлось открыть двери кухни, чтобы было, где установить ударные, наполовину в кухне и наполовину в маленькой теплице, кое-как пристроенной сзади дома. В этой странной обстановке завершением встречи стал хаотический джем-сэшн, включавший в себя нестройное исполнение классические вещей «Rolling Stones» - «Brown Sugar» и «Satisfaction». У них было слишком много гитаристов, маловато усиления и отсутствовало согласие по поводу правильной последовательности аккордов играемых песен, но всё это, похоже, не имело значения. На небосводе рок-н-ролла зажглась новая звезда. Для этих отважных личностей всё навсегда изменилось. Ну, для некоторых из них, в любом случае.

Айвен вернулся домой на 31-м автобусе и объявил, что присоединился к новой группе. Они собирались назваться «Feedback» (прим. пер. – отзвук, обратная связь) - по непроверенным данным, намёк на вой, который раздался, когда Адам воткнул свой бас в гитарный усилитель. Я решил, что эти новости представляют мало интереса. Если можно было судить по названию, эти ребята обещали стать даже менее крутыми (даже если и более громкими), чем «Electronic Wizard».

Моя театральная карьера продвигалась, хотя и гораздо медленнее, чем бы мне хотелось. Я посещал драматический кружок по субботним дням и пережил воодушевляющие мгновения, когда победил в актёрском конкурсе, известном как «Father Matthew Feis» (произносится «fesh», по-гаэльски «увеселение»). Я понятия не имею, кем был Отец Мэттью (Father Matthew), но предположительно, он любил повеселиться. Это было страшное дело, отличавшееся безудержным переигрыванием. Отроки с горящими взорами энергично носились по всей сцене, как будто были убеждены, что драматическое искусство входит в программу Олимпиады. Когда наступила моя очередь, я встал, как вкопанный, под центральным софитом. Хотел бы я сказать, что это был тщательно продуманный актёрский приём, но на самом деле у меня так дрожали ноги, что я боялся упасть, если двинусь с места. Я первый раз выступал перед большой аудиторией, и когда начались аплодисменты, в моё эго попал прямой удар молнии. Я ушёл, пошатываясь, ошалевший от счастья, физически чувствуя опьянение от всплеска адреналина. Это было то, о чём я всегда мечтал, особенно, когда объявили результаты и меня опять вызвали на сцену, чтобы вручить медаль за первое место. Главный судья, безвестный театральный критик, чей авторитет был неоспорим на том простом основании, что она приехала из самой Англии, прошептала мне, что моё выступление было единственным, показавшимся ей интересным, за весь день. Могло ли быть лучше? Ну, вообще-то, могло. На дипломе, который я получил, она написала: «Выступление, отличающееся эффектной недосказанностью и впечатляющей сдержанностью. У этого мальчика огромный талант. Пожалуйста, присмотритесь к нему».

Но никто ко мне так и не присмотрелся. Никто и не собирался присматриваться. Не то чтобы я решил, что в таком случае мне нужно проявить здравый смысл и бросить всё это дело, сосредоточившись на техническом рисовании или каком-нибудь другом полезном предмете. Я пребывал в убеждении, что звёздная слава - моя судьба, хотя меня немного отрезвило открытие, что рекомендация Отца Мэттью не имеет большого веса в Голливуде.

Айвен продолжал ходить после уроков на репетиции «Feedback» в школьном музыкальном классе. Старшие парни терпели Айвена, главным образом, из-за его гитары, которую Дэйв обычно реквизировал у него на всю репетицию, и Айвену оставалось неслышно тренькать на дэйвовой акустике. Дику сказали, он может остаться в группе при условии, что раздобудет себе приличный инструмент, желательно не в его садовом сарае сконструированный. У Адама имелся бас, так что его положение было надёжно, всё, что ему оставалось сделать, это научиться играть на нём. Но у Адама, по крайней мере, были гонор, уверенность и всякие специальные словечки. С сигаретой, свисающей с нижней губы, он рассуждал о том, что нужно «замутить сейшн» с помощью правильных «связей». Им был нужен «эффективный менеджмент», нужно было начинать «раскручиваться», очевидно, если они собирались «отхватить контракт». Остальные принимали это на ура, даже если очень смутно представляли себе, о чём он распространялся.

Другое дело, Пол. Он был настоящим несостоявшимся музыкантом. У него просто не получалось добиться от своей гитары ничего, что он хотел, поэтому он вскоре её забросил и взамен стал расходовать свою неслабую энергию, пытаясь почти волшебством вытребовать, выманить, выпросить музыку у остальных. Во время бесконечной репетиции «Smoke On The Water» «Deep Purple» (эту песню Айвен слышал впервые) Айвен изумился, увидев, как Пол стоит на коленках перед Дэйвом, играющим знаменитый рифф, и держит свои пальцы напротив дэйвовых, как будто сам пытается играть на гитаре, не касаясь её. Пол взял на себя роль организатора и говорил всем, что они будут играть и как они за это возьмутся, хотя на самом деле его вклад был невелик. Он, как мог, подпевал, с трудом попадая в ноты, но без микрофона его вокальный диапазон ни для кого не стал сразу явным, за исключением его самого. Как самая сильная личность в группе он начал брать на себя роль фронтмэна.

Исполненный энтузиазма по поводу группы, Айвен решил купить новый усилитель, угрохав все свои сбережения в 12 фунтов на подержанный комбинированный «Falcon». В тот самый вечер, когда он сидел дома, возился со своим новым приобретением и отзвук завывал на весь дом, наша мать позвала его к телефону. На линии был очень вежливый молодой человек, которому, очевидно, срочно требовалось поговорить с ним. Это был Адам. Он хотел знать, не ради группы ли он купил усилитель.


- Да, - сказал Айвен.

- Лучше бы ты со мной сначала поговорил, - от души сымпровизировал Адам. – Знаешь, у группы будет концерт…

- Здорово, - сказал Айвен, - раскручиваемся, наконец-то.

- Дело в том, что он в пабе. А ты, знаешь, маленький ещё, чтобы в пабы ходить.

- О...

- Вообще-то у нас все концерты будут в пабах. И ты не сможешь на них играть.

- Ясно, - сказал Айвен.

- Знал, что ты поймёшь. Слушай, без обид, да?


Хоть Айвену было всего 13, он понял, что его выставили, как бы дипломатично это ни было сделано. Он положил трубку в состоянии крайнего уныния, вернулся к своей гитаре и усилителю, включил громкость на максимум и пропал за стеной шума.

Конечно, никакого паба не было, и уж точно, никакого концерта. Группа едва могла собрать одну песню, так что, пытаться выдать целый концерт было бы несколько преждевременно, мягко говоря. Но с началом репетиций выявились сильные и слабые стороны каждого, и начал формироваться костяк группы: Ларри – ударные, Адам – бас-гитара, Пол – вокал, Дэйв - соло-гитара и Дик – ритм-гитара. Вообще-то, Дик тоже на самом деле не был нужен товарищам по группе, но он просто игнорировал все тонкие намёки насчёт того, что он, может быть, лишний, и продолжал ходить на репетиции, пока не закрепился как участник.

Гордость Айвена была задета, и он не счёл нужным сообщать семье о своих новых обстоятельствах. Правда выяснилась только через несколько недель, когда Стелла спросила Пола, как он ладит с её младшим братом, и Пол, весьма смутившись, сознался, что они его вышибли. «Почему ты нам не сказал?» - спросил наш изумлённый отец. «Это всё равно неважно, - защищаясь, сказал Айвен. – Они отстой. Я свою группу соберу».

Моя актёрская карьера продвигалась не лучше. Родителям нравилось гордо всем говорить, что их сын однажды играл в постановке прославленного театра «The Gate» вместе с маститым ирландским трагиком Сирилом Кьюсаком. Но они забывали упомянуть, что меня уволили после двух спектаклей за то, что я прослушал нужную реплику. В любом случае, я думал, что эта роль была ниже моего достоинства. По правде говоря, я был просто рабочим сцены без слов, чьим единственным предназначением было передвигать мебель для других актёров. По моему мнению, любой мог бы это делать (ну, любой, кроме меня, как оказалось). Я жаждал физического экстаза от выступления перед публикой, опьянения эго от одобрения других людей, связанного со странным ощущением власти, пронизывающим твоё тело, когда ты зачаровываешь незнакомцев одной лишь силой воли. Я хотел произносить речи, которые откликались в мой душе и осмысляли мой сложный внутренний мир. «Быть или не быть?» Это был вопрос, который я хотел задать, едва ли не единственный вопрос, имевший значение. Я хотел быть Гамлетом. Но я не мог получить роль даже в рекламе гамбургеров, поскольку считалось, что мой смешанный шотландско-ирландский акцент собьёт с толку телезрителей. На режиссёра не произвело впечатления моё предположение, что фраза «М-м-м, вку-у-у-у-у-сно!» будет звучать одинаково по-дурацки с любым акцентом.

Я решил сам писать пьесы и таким образом найти выход из своих затруднений с кастингом. Когда осенний триместр 1976 года приближался к концу, объявили, что в спортзале буден устроен конкурс талантов. Это, решил я, будет для меня идеальной возможностью продемонстрировать писательское и актёрское мастерство. И вот, вместе с парой друзей я состряпал короткую комическую пьесу, в которой рассказывалось о том, как наших учителей привлекли к суду за преступления против человечества. Все роли были распределены между несколькими моими одноклассниками, а заманчивую роль судьи я приберёг для себя. Удары моего судейского молотка, приговаривающие непопулярных учителей к различным изощрённым наказаниям, наверняка должны были обеспечить пьесе успех у публики. Мы целую неделю устраивали прогоны перед нашим добродушным классным руководителем мистером Моксэмом, который был настолько впечатлён, что оставил наше выступление на финал при условии, что мы полегче обойдёмся с его образом и уберём некоторые из самых жестоких и безвкусных гэгов.

Я собрал свою маленькую труппу возле самодельной сцены из сдвинутых столов, вокруг которой дурачились ученики, пели, танцевали, играли на аккордеонах, рассказывали анекдоты. Многочисленная публика из числа школьников нещадно дразнила актёров, но большинство воспринимало это со смехом, выкрикивая в ответ оскорбления. Мистер Моксэм радостно патрулировал спортзал, похлопывал учеников по спинам и произносил слова ободрения.

- Готовы к своему звёздному часу, мальчики? – осведомился он у моей маленькой команды.

- Готовы, сэр, - доложил я.

- И вы внесли изменения, которые мы обсуждали?

- Нам точно нужно пропустить этот гэг про собаку миссис Прэнди? – спросил я.

- Если только хотите дожить до конца следующего триместра, - ответил он.

Четыре участника «Feedback» стояли вокруг усилителей и ударной установки, ожидая своего дебюта. Дик отсутствовал, потому что не являлся учеником школы, но Пол, Дэйв, Адам и Ларри должны были отыграть десятиминутный сет, их выступление было предпоследним, прямо перед нашей постановкой.

«Дэйв, ты ничего?», - спросил я, чувствуя себя настоящим матёрым профессионалом, успокаивающим испуганного новичка. У Дэйва был такой вид, будто его вот-вот стошнит от страха перед публикой, он стоял, вцепившись в свою гитару, и с тревогой вглядывался в толпу. Остальные, видимо, чувствовали себя относительно непринуждённо. Ларри уже много выступал раньше, хотя и в таких совсем не рОковых коллективах как ансамбль почтовых работников и ансамбль мальчиков Артейна (прим. пер. – Артейн - пригород Дублина). Адам слонялся, демонстрируя свою обычную «плавали-знаем» невозмутимость. Пол чуть ли не подпрыгивал от предвкушения, стараясь ободряющими улыбками и кивками воодушевить своих коллег.

Когда настала их очередь, группа начала втаскивать на сцену своё оборудование. На установку у них ушло минут десять, длительный период затишья, во время которого испарились последние остатки дисциплины в помещении. Школьники бегали по залу во всех направлениях, орали со всей мочи, лазали по шведским стенкам. Я строил своих актёров и давал им указания, что, как только группа закончит, мы выйдем на сцену и с места в карьер начнём играть. Я просто не знал, что нас ждало.

По залу разнёсся электрический гул - это включили усилители. Пол стоял в центре сцены с микрофоном, гитара висела у него на шее, он с вызовом смотрел на буйную толпу. Дэйв и Адам встали по обе стороны от него. Ларри щёлкнул палочками, и группа разразилась грубой ускоренной версией «Show Me The Way» Питера Фрэмптона, смазливой рок-звезды 70-х, начав с ревущего аккорда ре-мажор, который захлестнул зал ударной волной.

Задним умом я понимаю, что дебютное выступление группы, которая в один прекрасный день пошатнула мир, было, по правде говоря, довольно сомнительным мероприятием. Для начала, не было ничего даже отдалённо классного в их выборе песен. Они играли не что иное, как хоровую версию поп-гимна «Bay City Roller», «Bye Bye Baby», и попурри из песен «Beach Boys». У них не было настройки звука, не было опыта, им не на что было опереться, кроме надежды и страстного желания. Но я был совершенно потрясён. Просто опьянён. Это была самая первая электро-группа, которую я слышал вживую, и заряд адреналина пронзил моё тело, несомненно, выведя из строя центральную нервную систему и перестроив всю молекулярную структуру. По крайней мере, такое было ощущение. Гитара Дэйва оглушала меня. Ритм ударных Ларри и баса Адама сотрясал столы, на которых они стояли, и казалось, заставлял вибрировать весь зал. Я и раньше слушал через наушники записи у себя в комнате, тряся головой, но ничто не подготовило меня к настоящему нутряному трепету живого рок-н-ролла. Когда Пол протопал по шаткой сцене, схватил микрофонную стойку и прокричал: «I want you ... show me the way!" («Я хочу, чтобы ты… указала мне путь!»), маленькие девочки из младших классов завизжали.

С меня было довольно. Я повернулся к своим товарищам, мечтающим об актёрской славе, и объявил, что я ни в коем разе не выйду после такого. Быстро и единодушно было решено, что наш спектакль нужно отменить. Мистер Моксэм, насколько я помню, вздохнул с облегчением.

«Feedback» отшпарили свой дикий сет и стояли с глупыми улыбками, застывшими на лицах, а толпа ревела и требовала ещё. В те дни их репертуар был довольно ограничен, им пришлось опять обратиться к версии «Bye Bye Baby». В зале стоял страшный тарарам, школьники пели, орали, визжали, хлопали, танцевали. Я огляделся в изумлении. Новое видение будущего формировалось в моём лихорадочном юношеском мозге.

Забудьте о невероятно знаменитом сложносоставном актёре-писателе-режиссёре.

Я буду рок-звездой.

тут - http://www.kinopoisk.ru/level/1/film/483237/ указана дата мировой премьеры фильма - 27 августа 2010 (и, что приятно, у "Killing Bono" уже есть российский прокатчик, оказывается)

а тут - http://www.imdb.com/title/tt1535101/releaseinfo указывается только дата релиза в Норвегии - 3 декабря 2010